Дорогие коллеги!

Предлагаемый вашему вниманию текст сильно отличается от того, на что мы обычно обращаем ваше внимание в августовских методических коллекциях. Во-первых, он носит откровенно полемический характер. Во-вторых, некоторые исторические реалии намеренно убраны или изменены (включая номера школ и фамилии). В-третьих, мы пока (вопреки традиции) не публикуем источник.

Обращаемся к коллегам с двумя вопросами:
1. Когда по вашему мнению написан этот текст?
2. Что лично вы думаете о вопросах, поднимаемых в тексте?
Ответы принимаются не только лично, но и по е-mail math@mioo.ru
Напоследок пользуемся случаем поблагодарить коллегу, предоставившего нам возможность это опубликовать и обещаем «раскрыть карты» после 15.09

«Материалы к выступлению»

Я остановлюсь на ряде вопросов и буду касаться не только школ №№ 2315 и 2225 <...> района, но и школ, обследованных нами в конце октября — начале декабря. Это школы № 1925, 1851, 1756, 1218, 2034, 2902, 2133, 2591.

Первый вопрос — о дисциплине. Считаю, что на прошлом нашем заседании этому вопросу не было уделено достаточного внимания. Независимо от того, приятно это или нет, мы обязаны совершенно прямо и твердо поставить вопрос о дисциплине. С дисциплиной в школах в общем неблагополучно. Как правило, на уроках шум. Даже в такой хорошей и в смысле знаний в отношении дисциплины школе как 1829-я

Все-таки на уроках шум. Когда я сказал хорошему преподавателю, что считаю шум на уроках недопустимым, он мне ответил, что это деловой шум.

Преподаватели прячутся за «теорию» делового шума, и ребята под ширмой делового шума производят полный беспорядок в классе. Результатом этого «делового шума» является невнимание ребят к работе в классе. Если ребята даже не шумят, то они шушукаются, шепчутся, что-то бормочут, и когда преподаватель вызывает какого-либо ученика, последний ответить не может, ибо он не слышал вопроса учителя. И учитель, прячась за «деловой шум», спокойно повторяет свой вопрос. Он считает, что ученик, присутствуя в классе, имеет право быть невнимательным и не слушать вопросов, задаваемых преподавателем.

Картина такова: учитель вызывает ученика. Ученик поднимается с места, с невинным видом смотрит на учителя и спрашивает: а что вы спросили? Учитель спокойно повторяет вопрос. И то считается вполне нормальным явлением.

Как правило, ученик не может в любой момент продолжать чтение, начатое другим учеником, так как он не следит, и когда его вызывает учитель, оказывается, что он не знает, о чем шла речь.

Это отсутствие внимания и шум в классе имеют место даже в хороших школах, не говоря уже о таких, где с дисциплиной значительно хуже, чем в других школах.

Для школы № 2304 совершенно обычной является такая картина: во время уроков в коридорах крик, шум, после звонка ученики врываются в класс, где учитель еще не закончил урок. Ученики всовывают в дверь головы, делают всякие комичные рожи, свистят, кричат и считают, что имеют на все это право.

Если вы посмотрите в этой школе журнал, в который записываются проступки учеников, вы заметите, что фамилии некоторых учеников повторяются буквально ежедневно. Записано: такой-то ученик сегодня срывал занятия и т.д. На следующий день фигурирует та же фамилия и никаких выводов из этого не следует. Когда я поинтересовался тем, какие же принимались меры, мне ответили, что разговаривал директор. Я присутствовал при одном таком разговоре директора с учеником, и это походило на такую картину, когда на большой дороге кто-то схватил за горло невинную жертву, и эта жертва уговаривает разбойника помиловать ее и отпустить.

Этот разговор походил на оправдывание со стороны директора, на какое-то упрашивание хулиганствующего, но никак не на то, что директор вызвал такого ученика и желает поставить его на место. Получается, что сильная сторона слаба от бессилья.

Считаю, что это абсолютно недопустимое положение.

Или в школе № 1925. С одной стороны преподаватель кричит на учеников, допускает грубые выражения вроде: «врешь», «не кричи» и т.п., а с другой стороны учащиеся относятся к этому преподавателю фамильярно. Во время урока ученица, сидящая на первой парте, вместе с партой идет к доске. Другая ученица на вызов учителя к доске отвечает: «не могу», «не хочу», «не буду отвечать», и учитель с этим мирится.

Немного погодя, учитель опять вызывает ту же ученицу, и она, немного подумав, говорит: «Ну, хорошо, я буду отвечать». Выйдя к доске, она чертыхается по поводу примера, который не выходит. В это же время с мест несутся какие-то реплики по поводу туфель, которые преподаватель должен был вернуть какой-то ученице, — словом, ведутся непонятные разговоры, которым не место во время урока. Все это проходит вполне благополучно.

Или такая картина. Учитель дает домашнее задание. При этом или раздается вой (в 2304 шк.) по поводу того, что задание слишком большое, или, как имеет место даже в 1829-й школе, начинается спор о том, много учитель задал или мало, и учитель начинает оправдываться: ребятки, ведь примеры простенькие, ведь всего 3 примера, у вас завтра выходной день и т.п. Словом, происходит совершенно недопустимая комедия. Учитель не чувствует себя вправе дать такое домашнее задание, какое он считает необходимым для получения учениками соответствующих навыков. Такого рода факты считаю совершенно недопустимыми.

Каковы же причины? Причин очень много. Считаю, что нужно созвать, может быть, какую-то конференцию, где был бы серьезно поставлен вопрос о дисциплине. С дисциплиной в школах неблагополучно, во всяком случае имеющееся положение нас удовлетворить не может. Перечислю некоторые причины, но это будет далеко не все.

Прежде всего в школах очень плохо поставлена работа с родителями. Родители не считают себя ответственными за выполнение учениками домашних заданий. Как правило, родители не проверяют, выполнено задание учеником или нет. За этим следит лишь ничтожное меньшинство родителей.

В 2304-й школе была проведена проверка. Один из учащихся не выполнил домашнего задания причем сослался, что не мог его выполнить, так как его куда-то посылала мать и он был очень занят. На другой день, когда дали новое домашнее здание, пошли к нему домой проверить, выполнил ли он. Пришли и обнаружили, что этот ученик 5-го класса спокойно играет во дворе в футбол. Его спросили: а домашнее задание ты выполнил? – Нет.

Но ведь преподаватель не может ходить к каждому ученику и проверять, играет ли он в футбол или выполняет домашнее задание.

Мы отдаем себе отчет в том, что не все родители, особенно в старших классах, могут проверить качество выполнения домашнего задания, но самый факт работы над ним может установить даже человек малограмотный. Между тем ученик, не выполнив домашнего задания, спокойно играет во дворе в футбол, и никто этим не интересуется. На завтра же этот ученик заявит: «У меня голова болела», «У меня живот болел», «Меня мама куда-то послала» — словом, приведет целую кучу явно неуважительных причин.

Все это говорит, что работа с родителями поставлена плохо. Надо проводить работу с родителями так, чтобы добиться совместной работы над учеником школы и родителей.

Родители должны чувствовать ответственность за учебную работу ученика.

Следующий вопрос. Абсолютно не дифференцированно отношение к различным нарушениям дисциплины, начиная с 1-го класса и кончая 11-м.

Ученик по окончании 9 класса идет либо в 10-й класс, либо работать, учиться в училище или колледж и т.д. Это ученики одного и того же возраста — 14–16 лет. Педагогика рекомендует применять меры дисциплинарного воздействия в соответствии с возрастом ученика. Возраст учеников, идущих в 10-й класс и идущих работать — один и тот же, но меры педагогического воздействия по отношению к ним принимаются неодинаковые.

По отношению к ученику 10–11-го класса применяются такие же меры воздействия, как и по отношению к ученику 3–5–7 классов, т.е. уговаривание и разговоры. К ученику же, кончившему 9 классов и поступившему в техникум, несмотря на то, что возраст у него тот же, применяются совсем иные меры. Ему объявляется выговор, потом выговор с предупреждением, потом с занесением в личное дело, затем снятие со стипендии и, наконец, исключение. Его исключают из техникума без всяких разговоров, и это считается вполне нормальным. Ученик же 11-го класса чувствует себя безнаказанным.

Ученику, поступившему по окончании основной школы в техникум, совершенно четко внушается:

— Ты пришел сюда по доброй воле, обязательное обучение у нас 9 классов, поэтому, если ты не желаешь заниматься, отправляйся на все четыре стороны. В стране ты не пропадешь, можешь поступить на работу, а подрастешь, поумнеешь, тогда сможешь закончить свое образование. У нас достаточное количество школ для взрослых, есть все возможности для того, чтобы закончить среднее и получить высшее образование, и никто тебя не будет упрекать в том, что ты был недостаточно серьезен и не хотел закончить свое образование вовремя.

В 10-м классе мы никогда не услышим разговора о том, что у нас обязательное обучение <...>, и что ученика, не желающего заниматься, незачем держать силой. У нас в 11-м классе то же уговаривание, что и во всех классах от 1-го до 7-го. Этот вопрос нужно пересмотреть коренным образом.

Нужно остановиться также на вопросе комплектования 10-х классов. У нас в этом отношении создалась совершенно нежелательная болячка. Комплектование 10-х классов происходит неправильно и прежде всего это относится к новостройкам. Считаю недопустимым, что 10-е классы в целом ряде новостроек комплектуются районным начальством. Начальство собирает заявления, создает 10-е классы из учащихся, которых по каким-либо причинам не приняли в школы, и посылает их в новостройки. Как правило, эти сборные классы являются чрезвычайно недисциплинированными и имеют очень низкую успеваемость. Спрашивается: зачем нужно в новостройке обязательно открывать 10-й класс? 10-й класс должен вырасти из своей же неполной средней школы. В крайнем случае, он может появиться в результате перевода целого укомплектованного класса из какой-то другой школы <...>.

Директора новостроек обязательно хотят в первый же год существования новостройки иметь свой 10-й класс. Директор новостройки считает ниже своего достоинства иметь первый год неполную среднюю школу и, как правило, 10-е классы в новостройках работают чрезвычайно слабо.

Думаю, все сидящие здесь могут привести кучу примеров, подтверждающих, что с дисциплиной у нас неблагополучно, и что эта проблема должна быть разрешена надлежащим образом.

Не буду касаться причин, на которых я достаточно подробно останавливался прошлый раз, когда указывал, что одной из причин плохой дисциплины является плохая работа детских организаций, в частности, старостата.

Возьмем 2514-ю школу. Это хорошая школа, с успеваемостью по математике там более чем благополучно: на 4 седьмых класса там 3 неуспевающих по математике и в других классах неуспевающих очень немного, а между тем там тоже неблагополучно с работой детских организаций, старостат работает чрезвычайно плохо. Это тоже одна из причин.

Таким образом, первый вопрос, на котором я хотел остановиться, — это вопрос о дисциплине, считаю, что ему нужно уделить больше внимания и серьезно его продумать.

Мы давно ждем проект Закона об образовании, надеемся, что он разрешит целый ряд больных вопросов, в том числе вопрос о дисциплине учащихся, а между тем в последнем варианте Закона я ничего утешительного не прочитал. На меня этот документ произвел удручающее впечатление: он необычайно слабо разработан. Может быть, это лишь черновой вариант, но он не дает ответа на самые животрепещущие вопросы жизни школы. Эпохи в жизни школы этот документ не создаст. В области упорядочения дисциплины там ничего утешительного нет. Может быть, это опечатка, но там, например, сказано, что если ученику объявляется выговор, то этот выговор записывается в классный журнал. Спрашивается, какие результаты может иметь этот выговор. Через год журнал канет в вечность, исчезнет в архиве, и ясно, что никакого влияния на поведение ученика выговор оказать не сможет.

Всё это наводит на печальные размышления и заставляет очень решительно выдвигать требование, чтобы город серьезно занялся вопросом о дисциплине в школе.

Второй вопрос о руководстве школой. Я приведу несколько фактов, говорящих, что руководство школами у нас еще не на высоте. Директор 2304-й школы уделяет школе немало внимания, его всегда можно там застать, но в силу своей чрезвычайно мягкости установить надлежащую дисциплину в школе он не может. Там, где руководство твердое, как в 1829-й школе, там с дисциплиной гораздо лучше.

Но дело не только в дисциплине. В 3125-й школе преподаватель самовольно грубо нарушает федеральные и региональные постановления в отношении программы. Этот преподаватель 8-го класса вместо систематического прохождения программы проходит ее концентрически. Темп его работы таков, что он в одном из классов успел к концу первой четверти пройти полугодовую программу. Между тем директор этого даже не заметил. Преподаватель — <....ский> — по своей математической подготовке является человеком довольно квалифицированным, но в связи с тем, что дирекция даже не находит нужным проверить по программе, ведется работа или нет, он самовольничает.

Вопрос о 1956-й школе принимает больной характер, и, видимо, придется принимать какие-то меры хирургического порядка. Директор школы произвел на меня прекрасное впечатление, школа внешне в очень хорошем состоянии, первое впечатление очень хорошее, но тем не менее настоящего руководства со стороны директора и завуча нет. Пример: преподаватель работает в 10-м классе, ведет этот класс 3-й год, знает его прекрасно, 2-й год имеет один добавочный урок по математике в шестидневку, а знания учащихся ниже всякой критики. Преподаватель — <...ров>. Директор только тогда обратился к начальству с просьбой обследовать школу, когда сами ребята стали обращать внимание на тот факт, что преподаватель сообщает им на уроках иногда неверные сведения. Директор и завуч при посещении уроков (правда, они посещали мало) оказались не в состоянии вскрыть это. Более того. У меня сейчас тетрадка одной из учениц этой школы. Учитель дал задачу, которая Вообще не разрешима, сам учитель ее решил неправильно, все ученики решили неправильно, и в школе не нашлось человека, который мог бы авторитетно заявить, что вообще в этой задаче чепуха, которую нельзя давать ученикам. Вероятно, преподавателя придется снимать.

Руководители школы не в состоянии даже с внешней стороны проконтролировать правильность работы учителей.

В другой школе еще более печальный факт. Там директор уделяет школе чрезвычайно много внимания, с внешней стороны там все благополучно, но преподаватель математики — плохо ли он готовится или просто неграмотный человек — в течение ряда лет сообщает ученикам неправильные сведения. При обследовании я установил, что он ученикам 8-го класса дал такое правило деления на многочлен, что каждый член делимого нужно разделить на каждый член делителя, и ученики полгода делили таким образом, будучи вполне уверены, что это правильно. Только к концу полугодия какой-то ретивый ученик взбунтовался, и после этого преподаватель отменил свое правило и дал новое. В течение полугода все 8-е классы делили по неверному правилу и ни директор, ни завуч не видели такого вопиющего факта.

Так руководство школой ставить нельзя. Надо прежде всего категорически потребовать от директора, чтобы он больше руководил, чаще посещал уроки и готовился к каждому посещению урока, иначе всего замечания будут иметь такой характер:

— Почему у вас ученик стер с доски рукой?

— Почему вы Иванова вызвали 2 раза во время урока?

Грош цена этим замечаниям, если учитель знает, что он может сообщать какую угодно галиматью, и никто его не остановит.

К сожалению, часть руководителей наших школ далеко не на высоте своего положения. Возьмем руководителя 1829-й шк. Это видно квалифицированный руководитель и поэтому в школе все в порядке. То же самое в 1913-й школе. Но, например, в 2591-й школе и с преподавателями, и с руководством неблагополучно.

Я присутствовал в этой школе на контрольной работе. Учительница проверила работы, оценила их, потом передала мне, и я их проверил сам. Что же оказалось? Во-первых, сама учительница заявила, что 2-е учеников из 41 по своим знаниям абсолютно не отвечают требованиям 5-го класса. Они не знают программы начальной школы, а сидят в 5-м классе. 13-ти ученикам она назначила после контрольной работы дополнительные занятия. Такое злоупотребление дополнительными занятиями показывает, что дело неблагополучно.

Была закончена тема: преобразование дробей, сложение и вычитание дробей. Было дано 2 простеньких примера и одна задача. В результате учительница поставила 2 отличные отметки, 20 хороших, 11 посредственных и 8 — «плохо» и «очень плохо». Когда же я переоценил, то оказалось: «отлично» — 2, «хорошо» — 13, «посредственно» — 10, «плохо» и «очень плохо» не 8, а 15, причем 3 работы пришлось переоценить с «хорошо» на «плохо».

Хорошая отметка была поставлена ученику, который решил лишь самый простенький пример. Была дана простенькая задача и 2 примера.

Надо серьезно поставить и вопрос о дополнительных занятиях. Школа большей частью ставит этот вопрос методически неправильно. Дополнительные занятия должны быть для ученика временным явлением. Если ученик в сентябре нуждается в дополнительных занятиях, ясно, что он в этом классе сидеть не должен, что он переведен неправильно. Заболел ученик, пропустил несколько уроков — дайте ему несколько дополнительных занятий, может быть месяц, но дополнительные занятия, введенные в систему, демобилизуют ученика и развращают учителя. Получается, что наряду с нормальными занятиями в классе существует система постоянных дополнительных занятий.

Последний вопрос о системе работы начальной школе. Его надо пересмотреть. Сейчас <...>. Не буду приводить известный афоризм, что математика царица наук, а арифметика царица математики. Но если даже не употреблять такого звонкого термина, как «царица», тоже понятно, что арифметика — то фундамент математики. <...> Что касается географии и истории, то таких отдельных предметов в 3-м классе быть не должно. Там должно быть литературное чтение с географическим содержанием, с историческим, должны быть даны яркие, образные, за душу захватывающие исторические рассказы о нашем героическом прошлом, яркие географические рассказы, и это должно быть как объяснительный литературный материал. <...>